ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ

Посреди мотивационных образований особенное место занимают влече­ния, желания и хотения. Как и в отношении других психических понятий, свя­занных с мотивацией, их истолкование далековато не совершенно точно и имеет длинноватую исто­рию.

Попытку разобраться в понятиях «желание» и «хотение» предпринял к тому же. М.. Сеченов в «Рефлексах головного ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ мозга» (1863). И то и это он рассматривал в нюансе случайного управления поведением и действиями и исходя из убеждений раз­виваемой им рефлекторной теории считал, что и желание и хотение являются реф­лексами без конца, без ублажения. «Желание в страстном психологическом акте то же, что идея в обычном — 1-ые две третьих рефлекса», — писал ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ И. М. Сече­нов (1953, с. 105).

При всем этом он очевидно не отождествляет желание и хотение с органической потреб­ностью (нуждой). Так, он писал, что актуальные потребности родят хотения, что желание у взрослого человека вытекает из какого-либо представления и является страстной стороной мысли, т. е. чувством, переживанием ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ эмоции: «Желание как чувство имеет всегда более либо наименее томительный, отрицательный характер» (1953, с. 110). Процесс возникновения желания у малышей И. М. Сеченов обрисовывает следу­ющим образом:

Рядом с развитием страстных психологических образований в ребенке возникают и желания. Он обожал, к примеру, образ пылающей свечи и уже много раз видал, как ее ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ зажигают спичкой. В голове у него ассоциировался ряд образов и звуков, предыдущих зажиганию. Ребенок совсем спокоен и вдруг слышит шарканье спички — удовлетворенность, клики, протягивание руки

Шпеер Л. Мемуары. — Смоленск—М., 1997. — С. 566

к свечке и пр. Очевидно, что в его голове звук шарканья спички роковым, образом вызывает ощу­щение ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, доставляющее ему удовольствие, и оттого и удовлетворенность. Но вот свечи не зажигают, и ребенок начинает привередничать и рыдать. Молвят, заурядно, что каприз является из не­удовлетворенного желания.

...Разумеется, что воспоминание о удовольствии, будучи страстным, отличается, но, от реального удовольствия, подобно тому как голод, жажда, сладострастие в форме жела­ния ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ отличаются от-наслаждения пищи, питья и пр. Желание, как с психической, так и с точки зрения физиологии, можно вообщем поставить рядом с чувством голода. Зри­тельное желание отличается от голода, жажды, сладострастия только тем, что с томительным чувством, общим всем желаниям, связывается образное представление... (1953, с. 102).

Таким макаром, в желании ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ И. М. Сеченов лицезреет двесоставляющие: «томитель­ное чувство* (чувство нужды) и образ (представление) того, что человек жела­ет, т. е. цель. В то же время он ставит желание в один ряд с намерением.

И. М. Сеченов пишет, что желанию и хотению нередко присваивают разные значе­ния. Про желания молвят ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, что они капризны и противятся воле. Хотение, напротив, нередко принимают за акт самой воли: я желаю, но не исполню собственного желания; я утомился и мне охото спать, а я продолжаю бодрствовать. Считают, что человек, если захо­чет, может поступить обратно собственному желанию.

И. М. Сеченов связывает это с неправильностью языка, считая, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ желание и хотение сущность одно и то же: мне охото лечь — значит, пишет он, желаю лечь, у меня есть желание лечь. Он считает, что здесь какая-то некорректность либо в методах выражать словами свои чувства, либо даже в самих чувствах и связанных с ними понятиях и словах ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, и пробует разобраться в этом; но выбирает для разделе­ния понятий «хотение» и «желание» очень шаткий, трудноопределяемый аспект: степень выраженности страстности (чувственного переживания). Хотение ме­нее страстно, более «холодно», желание более страстно (вспомним А. С. Пушкина: «В крови пылает огнь желаний»). Но это всего только допущение, основным же для И. М ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ. Сеченова является не их разведение, а их тождество: и хотение и желание есть рефлекс без конца, идея. Но это значит также, что и тот и другой парадокс не сводимы к нужде (органической потребности).

К огорчению, многие выражения И.М. Сеченова не дают основания гласить о том, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ вопрос им решен совсем. Это быстрее размышления над поставлен­ным вопросом. По правде, заявляя о тождестве понятий «хотение» и «желание», он пробовал потом отыскать аспект для их разведения.

Сложность разрешения этого вопроса доказывается тем, что и до сего времени разли­чия в осознании желаний и хотений одними психологами признаются ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, а другими — нет. Те же, кто эти различия признают, верно, а главное — доказательно, их не фор­мулируют. Положение усложнилось к тому же тем, что, благодаря 3. Фрейду, к феноме­нам желания и хотения присоединился 3-ий — влечения. В итоге к сегод­няшнему деньку наметились две полосы в их рассмотрении: как выражение ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ активности потребностей (а иногда и отождествление их с потребностями) и как проявление разных видов стремлений к ублажению потребностей. Правда, стремле­ния многими понимаются как активная сторона потребностей, так что в некий части эти два направления смыкаются. Но в ряде работ рвение — это не только лишь влечения, желания, хотения, да ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ и интересы, эталоны, склонности, призвание и т- Д. Под рвениями предполагают или такие потребностные дела, в каких предметное содержание еще в значимой степени свернуто (т. е. не ясен

предмет ублажения потребности), или такие, в каких динамическая сторо­на (побуждение) в особенности ярко выражена.

Таким макаром, невзирая на близость стремлений к ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ влечениям, они не тожде­ственны. В связи с этим заметим, что заглавие книжки польского психолога К. Обу-ховского Psychologia dazeri ludskich, переведенное как «Психология влечений че­ловека», не очень соответствует правде, потому что dazeri — это рвение, а не вле­чение; логично, что в самой книжке о влечениях говорится сильно мало (глава ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ о сексапильной потребности).

Рассмотрение влечений, желаний и хотений какразличных форм потребности связано сначала с именованием С. Л. Рубинштейна. Все эти три формы отражают, с его точки зрения, стадии развития потребности. Желание — это исходный шаг в понимании потребности, переходная форма от органических чувств к более вы- * соким формам ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ — желанию и хотению. По С. Л. Рубинштейну, при влечении пред­мет, способный удовлетворить потребность, еще не осознается. Но в то же время он пишет, что содержащаяся во влечении направленность не заложена в индивидуме сама по для себя, вне его связи с наружным миром, а практически порождается потребностью в чем ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ либо, находящемся вне индивидума.

По мере того как предмет ублажения потребности осознается, желание пе­реходит в желание. В его характеристике С. Л. Рубинштейн подчеркивает сначала появление предметной определенности, т. е. понимание предмета удовлет­ворения потребности. Но, хотя желание уже включает познание о цели деяния, в нем еще как ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ бы нет готовности к достижению этой цели. Когда же эта готовность возни­кает, то такую потребность С. Л. Рубинштейн именует хотением. Хотение, пишет он, это устремленность не на предмет желания сам по для себя, а на овладение им, на достижение цели. Хотение, продолжает он, имеется там, где вожделенна не только лишь сама ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ по для себя цель, да и действие, которое к ней приводит. Тем С. Л. Рубинштейн, используя понятие «хотение», подчеркивает побудительную, результативную сторону потребности.

Такое деление потребностей либо их активной стороны — стремлений признано правомерным рядом психологов (П. И. Иванов, К. К. Платонов, П. А. Рудик). Они считают, что желание — это ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ смутное малодифференцированное рвение либо потребность; желание характеризуется наличием осознанной цели, но пути и сред­ства ее заслуги еще не осознаны. Когда же они осознаются, то, по П. И. Ивано­ву, появляется хотение, а по К. К. Платонову — энтузиазм.

Правомерность выделения 3-х форм проявления потребностей И. А. Джида-рьян (1976) доказывает ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ так: желание— генезисом, начальными природными предпосылками развития; желание— включенностью в целостный внутренний мир личности как выражение важных для нее предметных отношений и связей с наружным миром; хотение — действенностью как выражением ее начального побуж­дения.

Но такое осознание влечений, желаний и хотений и различий меж ними поддерживается ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ не всеми психологами. Для того чтоб осознать причину этого, рас­смотрим, как понимаются влечения, желания и хотения различными создателями.

Влечения.3. Фрейд, понимая влечения (Treibe — импульсы) как пограничные образования меж физическим и психологическим (соматическим и духовным), харак­теризовал их 4-мя качествами: источником, целью, объектом и силой (энерги-

ей). Таким макаром, он ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ связывал влечения и с целью как действием, и с целью — объектом ублажения потребности.

Решительно высказывался против точки зрения, что при влечениях цель не осо­знается, Н. Д. Левитов. Он, а именно, писал, что ошибочно отличать влечения бес­предметностью либо неясностью, смутностью объекта. Напротив, человек, пережи­вающий влечения,-словно приковывается к объекту ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, связывается им, находится под его гипнозом. Когда человек гласит, что его тянет, он знает, к чему; в одних случа­ях объектом является более широкая сфера (музыка, природа), в других — более узенькая (определенный человек). Н. Д. Левитов выделял во влечении две характеристи­ки — «властность» объекта над человеком и чувственную ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ насыщенность пере­живаний; он же писал, что желание нередко вызывается очень ясной, периодически назойливой целью. Недаром А. С. Грибоедов гласил, чт.о желание — род недуга. Если под влечением осознавать фанатизм, влюбленность, то он был близок к правде. К примеру, Ф. Ларошфуко ассоциировал любовь с горячкой: тяжесть и продолжительность той и ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ другой не зависят от нашей воли.

Искрометно обрисовал состояние собственной влюбленности А. С. Пушкин в стихотворении «Признание»:

' Я вас люблю, — хоть я бешусь. Хоть это труд и стыд напрасный, И в этой глупости злосчастной У ваших ног я признаюсь! Мне не к лицу и не по летам ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ... Пора, пора мне быть умней! Но узнаю по всем приметам Болезнь любви в душе моей... ...Когда я слышу из гостиной Ваш легкий шаг, иль платьица шум, Иль глас девственный, невинный, Я вдруг теряю весь собственный мозг.

И как серьезно нездоровой человек, он готов обманываться хоть какой утешающей его ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ ложью:

...Алина! сжальтесь нужно мною. Не смею добиваться любви. Может быть, за грехи мои, Мой ангел, я любви не стою! Но притворитесь! Этот взор Всё может выразить.так дивно! Ах, одурачить меня не тяжело!.. Я сам обманываться рад!

В. С. Дерябин (1974) отмечает, что желание заключается в продолжительном состоя­нии ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ напряжения, связанном с тяготением к определенному объекту и имеющем тен­денцию проявляться в ряде действий, направленных на овладение этим объектом. Отсюда он, прямо за Н. Н. Ланге, рассматривает желание как двухкомпонентный парадокс, включающий в себя потребность в чем либо и двигательную тенденцию к Ублажению этой потребности (побуждение). При всем этом ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ В. С. Дерябин рассмат­ривает слова желание, хотение, желание, потребность, вожделение как синонимич­ные, выражающие только разные стороны и цвета одних и тех же переживаний,

и потому предпочитает воспользоваться только одним термином — желание. Он вы­деляет органические влечения (потребности) — голод, жажду, половое желание и психологические влечения — к труду, к организаторской ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ либо научной работе и т. д. Пер­вые связаны с противным чувством недочета чего-то, 2-ые — с положитель­ным чувственным тоном (разумеется, за этими влечениями скрываются интересы, склонности).

Желание как целенаправленную потребность осознает и П. В. Симонов (1981). Но с точки зрения физиологии понимания цели для целенаправленного поведения совсем не требуется ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, потому что целенаправленность определяется механиз­мом инстинкта. Неслучайно некие создатели употребляют слово «инстинкт» в смысле «влечение»; разница только в том, что желание обозначает более сильный аффективныйпроцесс, а инстинкт — специально «твердо отчеканенную» форму" деяния. Так, А. Н. Лук (1972) в качестве первичного парадокса рассматривает не потребности, а прирожденные влечения, унаследованные от ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ протцов и на генном уровне' закрепленные: рвение к сохранению собственной жизни (пищевой и защитный ин-: стинкты), рвение к продолжению рода (половой и родительский инстинкты), рвение к активности (рефлекс цели, рефлекс свободы, приблизительный реф­лекс), рвение к общению с для себя схожими (инстинкты подражания и самовы­ражения).

Перечисленные ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ влечения, пишет А. Н. Лук, отражаются в людской психике в виде тех либо других эмоций (чувственных переживаний), а последние конкрети­зируются в форме желаний. Прирожденное желание неотчетливо, оно не облекается в слова. Желание же всегда непосредственно, выражено словами, пусть не вслух, а посред­ством внутренней речи, даже свернутой. Желание ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ появляется из взаимодействия прирожденного влечения с полученным опытом. Оно является психическим мостом от чувства к мысли. Как лицезреем, трактовка желания А. Н. Луком существен­но расползается с сеченовской: у того желание — это сама идея, а не мостик к ней.

Своеобразно осознание А. Н. Лука и отношений меж влечениями ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ и потребно­стями: последние, отражая соц опыт, формируются на базе влечений, но, будучи сформированными, действуют на поведение вровень с влечениями и даже получают главную роль. В конечном итоге дела меж влечениями, жела­ниями и потребностями у него смотрятся так:

А. Н. Лук пишет, что человек, обычно, не понимает всей этой ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ цепочки. На завершающем шаге ее он при помощи мышления устанавливает себе цель. И в даль­нейшем ему самому конкретно этот момент понимания цели кажется отправной точ­кой, побуждением к деятельности. При всем этом чувственная мотивация этой деятель­ности остается нераскрытой. Меж тем, заключает создатель, поступки человека вы­текают ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ из его потребностей (что справедливо), а не из мышления (с чем тяжело согласиться, если учитывать роль «внутреннего фильтра» в формировании намерения). У А. Н. Лука мышление — только промежный шаг меж потребностью и до­стигнутым результатом.

Вообщем, тяжело представить для себя, чтоб человек не понимал ни влечения, ни потребности личности ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ. Потому в справедливости утверждения этого создателя об осоз-наваемости только желания можно усомниться. В то же время он верно подме­тил замену в сознании человека потребности целью, о чем я гласил в главе 2.

Естественно, вопрос о том, что во влечении осознается, а что не осознается, очень сложен. Если гласить ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ об подсознательных влечениях, соответствующих для животных, то формула Н. Н. Ланге: влечения — это чувство плюс некая двигательная тен­денция, может быть, и верна, и желание отражает в этом случае только чувствен­ную сторону инстинкта. К примеру, эмоция ужаса вызывает ряд обычных для жи­вотного подсознательных действий в согласовании с ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ прирожденным защитным рефлек­сом. На базе чувств, возникающих при осуществлении двигательного рефлекса, у животного появляются двигательные представления, которые, сливаясь потом с чувством ужаса, присваивают последнему нрав влечения, т. е. чувства, в каком есть уже сознательная импульсивность к определенным движениям. По Н. Н. Ланге, подсознательное желание перевоплотился в «опытное» желание, связан­ное ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ с приобретением животным опыта.

Но если уже у животных признается сознательность влечений (правда, в приве­денном Н. Н. Ланге примере как-то удивительно гласить о влечении, так как оно обычно связывается с соблазнительностью объекта, а стр^ах не подразумевает тако­вой), то что все-таки гласить о человеке? Потому ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ тяжело согласиться с воззрением ряда психологов, что желание — это неосознанная потребность {К. К. Платонов). Не считая того, тут происходит смещение акцента в рассмотрении сути влечений: не осознается не предмет потребности, а сама потребность. Сравним, к примеру, пони­мание влечения П. И. Ивановым (человек при влечениях понимает, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ ему чего-то не хватает, что-то необходимо, но что конкретно, т. е. какой объект, он не соображает) с тем, что говорится в «Кратком психическом словаре» (М., 1974): желание — это психологическое состояние, выражающее недифференцированную, неосознанную либо недостаточно осознанную потребность субъекта. Правда, это противоречие может быть снято, если знать, что под ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ потребностью создатели понимают предмет по­требности.

Итак, итогом рассмотрения разных взглядов на суть влечений может быть констатация факта, что аспект отличия влечений от желаний и хотений (нео-сознаваемость цели) признается не всеми. Ну и сам С. Л. Рубинштейн, меж про­чим, писал, что понимание влечения совершается через понимание того ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, на какой предмет оно ориентировано (заметим, идет речь об понимании не желания либо хотения, а конкретно влечения).

Наличие у влечения осознаваемой цели (объекта) подтверждается многими фактами. Желание проявляется в симпатии, влюбленности, но ведь не может быть симпатии вообщем, ни к кому, не говоря уже о влюбленности. Их объект всегда ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ из-естен. Ну и само слово «влечение» значит, что некий определенный объект (бо­лее либо наименее определенный либо обобщенный) тянет к для себя человека, присваивает его рвению направленность, целеустремленность. Если б объект не осознавал­ся, то не было бы и влечения, а была бы просто осознанная либо плохо осознанная нУжда ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ.

В осознании влечения как потребности с неосознанной целью (неопредмечен-Иои потребности, если воспользоваться терминологией А. Н. Леонтьева), желают того

психологи либо нет, находит отражение фрейдовское осознание потребности и вле­чения как- инстинкта. Неслучайно в 1949 году П. Я. Гальперин упрекал С. Л. Рубин­штейна за внедрение понятия «влечение*. Так, он гласил ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, что С. Л. Рубин­штейн критикует фрейдизм, а сам употребляет основное понятие фрейдизма — вле-чение.Естественно, нельзя согласиться с таковой критикой и отрешиться от этого понятия на том основании, что его предложил 3. Фрейд. Но нельзя не созидать и ограниченно­сти осознания 3. Фрейдом явления влечения.

Осознание влечений как параметров, близких ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ к инстинктам, проявляющееся у раз­ных создателей в той либо другой степени, разумеется, не случаем. Над влечениями посто­янно «витает дух» невольности, нехороший осознаваемости. Как писал А. С. Пушкин: «Когда б не смутное желание чего-то жаждущей души». Вопрос исключительно в том, что происходит невольно, что плохо осознается либо ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ вообщем не осознается. В инстинк- ■ тах непроизвольным моментом является двигательная активность, направленная на ублажение потребности. Во влечениях же непроизвольным является появле­ние тяги к объекту, побуждения, но не движение, не реакция ублажения по­требности. Такая идея высказывается рядом ученых. В. С.Дерябин (1974) гласит о внутренней, независящей от воли человека ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ силе, движущей к объекту, Н. Д. Леви­тов (1964) — о непроизвольном либо не совершенно случайном состоянии, когда чело­век ощущает себя вроде бы прикованным к предмету («Невольно к этим печальным берегам меня тянет неизвестная сила», — писал А. С. Пушкин; либо в стихотворении «Звуки» у А. Н. Плещеева: «И мнится мне, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ слышу я знакомый глас,, сердечку ми­лый; бывало, он тянет меня к для себя некий дивной силой»). Речь, таким макаром, идет о механизмах появления влечений, которые могут быть связаны и с не­произвольностью («неведомая сила», «какая-то дивная сила»). Но, понимая это, не следует «перегибать палку» и считать, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ влечения имеют наследное про­исхождение (В. С. Мерлин, 1971). Прирожденное, наследное и на генном уровне обус­ловленное — это различные понятия. Генетическая обусловленность био влечений (к примеру, полового, связанного с гормональными переменами в орга­низме в период созревания) колебаний не вызывает. Но у человека и эти влечения контролируются и не ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ вызывают активности, направленной непосредствен­но на ублажение потребности. Они проходят через «цензуру» личных об­разований, т. е. «внутреннего фильтра*.

Что все-таки касается нехороший осознаваемости влечений, то дело тут не в неосозна-1 ваемости объекта влечения, а в непонимаемости того, чем этот объект привлека­ет, манит к для себя. Конкретно в отождествлении ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ осознания с пониманием кроется, на мой взор, причина противоречивых взглядов на суть влечений. К примеру, в одном из учебников по психологии сказано, что о влечении 'можно гласить тогда, когда не осознаны внутренние побуждения, т. е. не взвешена их личная и обще­ственная значимость, не учтены их ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ последствия (в особенности при страсти). Но разве тут идет речь просто об осознанности чувств, переживаний? Потому наибо­лее точно, по моему воззрению, вопрос об понимании влечений выражен в «Психоло­гическом словаре» (1983), где говорится, что желание может быть и отлично осо­знанным, а недостающая его осознанность бывает связана не столько ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ с отсутстви­ем представления о его объекте, сколько с недопониманием существа потребности в нем, т. е. с недопониманием почему и для каких целей он нужен. Человек обычно в той либо

другой степени знает, к чему его тянет, но нередко не отдает-себе отчета в причине этого влечения.

Непременно, желание подростков ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ и юношей к обратному полу осозна­ется ими в качестве потребности личности, но не всегда понимается причина этого влечения, т. е. те гормональные сдвиги и связанные с этим органические потребно­сти, которые происходят в период начала созревания и ощущаются ими. В то же время слабо понимается и то, что завлекает ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ в объекте влечения. Привле­кательный объект становится целью, но его свойства (симпатичные сто­роны) или вообщем не выделяются, или осознаются очень смутно.

Прямо за К. К. Платоновым желание можно рассматривать как примитивную чувственную (либо в большей степени чувственную) форму направленности личности.

Желания. Нет конкретного осознания психологами и другого парадокса — желания ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ. У Ж. Годфруа (1992) желание — это чувство потребности; в других источниках,— это переживание, отражающее потребность, перешедшее в действен­ную идея о способности чем-либо владеть либо что-либо выполнить; у Р. С. Не-мова (1994) — это состояние актуализированной, т. е. начавшей действовать, по­требности, сопровождаемое рвением и готовностью сделать что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ-либо конкрет­ное для ее ублажения (т. е. то, что у С. Л. Рубинштейна именуется хотением). В «Психологическом словаре» желание трактуется как особенная форма активности человека, стремящегося удовлетворить осознанную им потребность при помощи оп­ределенного предмета; а в «Философской энциклопедии» желание — это мотив дея­тельности, который характеризуется осознанной ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ потребностью.

Как видно из этого списка, спектр психических явлений, принимаемых за желание, довольно большой — от чувства потребности до мотива и даже исполнительской активности (деятельности). Правда, есть в этих определениях и общие моменты: тесноватая привязка желания к потребности и понимание определенной Цели (предмета либо деяния). Но разве нет этого и ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ во влечении? Что все-таки касается того, что во влечениях субъектом не все понимается, то это может быть присуще и желаниям, и хотениям. Ведь говорим же мы: «Ты сам не знаешь, чего хочешь», «У вас нет твердого намерения, а вероятнее всего это — только смутное желание». Та­ким образом, разумеется, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ есть и неопределенные желания, потому и с этой точ­ки зрения предложенное С. Л. Рубинштейном разделение влечений и желаний не­убедительно.

Имеется даже точка зрения, что желания- и хотения вообщем лишены цели. Так, А. Н. Леонтьев (1971) пишет, что хотения, желания не являются мотивами, так как сами по для себя ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ не способны породить направленную деятельность. Она появляется только тогда, когда будет понято, в чем состоит предмет данного хотения, желания либо страсти. Естественно, оценивая это выражение, нужно подразумевать, что под моти­вами А. Н. Леонтьев осознавал конкретно эти предметы. Но это выражение еще раз указывает, что концепция С. Л. Рубинштейна не ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ получила всеобщего призна­ния.

Желания могут проявляться не только лишь как потребности и рвения, с ними свя-Занные, да и как рассуждения (лучше бы, хорошо бы, не мешало бы), что ука­зывает на их огромную по сопоставлению с влечениями рассудочность. Потому действен-

ность желаний не является их неотклонимой чертой. Об ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ этом гласит и С. Л. Рубинштейн: желание нередко остается на уровне представлений, воображения, так как не всегда оказывается соотнесенным правильно с способностями1 его ублажения и даже не всегда содержит в себе мысли о средствах удовлетворе­ния. Потому желанию сопутствуют не столько практичность и действенность, сколько мечтательность, а иногда и ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ чувственность.

К. К. Платонов тоже гласит о том, что желания могут быть пассивными, когда цель недостижима, и преобразовываться или в мечты, или в грезы. В связи с этим не всякое желание можно отнести к рвению как активной стороне потребности.

Таким макаром, различия меж влечениями и желаниями, о которых ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ гласи? С. Л. Рубинштейн, в реальности не настолько явны. Отпадает постулат, что у влечения цель неосознаваема, а у желания .— осознаваема. Желание целенаправ­ленно, а желание может и не иметь определенной цели. Уже это ставит под колебание! положение С. Л. Рубинштейна, что желание, желание и хотение — это стадии раз­вития потребности ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, т. е. что желание перебегает в желание, а желание перебегает в хотение. Но есть и другие резоны, опровергающие эту динамику. Так, очевид­ным является тот факт, что большая часть желаний не растут из влечений. Труд­но, к примеру, утверждать, что, если человек возжелал есть, то у него появилось ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ вле­чение к еде (если, естественно, он не гурман и наслаждение от еды не является его страстью). Другое дело, что каждое желание выступает и как желание: если меня к чему-то тянет, означает, я желаю (желаю) этим владеть (на физическом уровне либо* духовно, это не настолько принципиально).

Хотение. Совсем ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ не явны различия меж желанием и хотением. На­помним, что И. М. Сеченов делил их только по степени страстности, т. е. по эмо­циональности переживаний. Ж. Годфруа определяет хотение как понимание стрем­ления к известному объекту, что равнозначно определению желания С. Л. Рубин­штейном. Ну и в обыденной ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ речи слова «хочу» и «желаю* синонимичны. В романе И. А. Гончарова Обломов гласит: «Я не могу желать, чего не знаю», а мог бы сказать и по-другому: «я не могу вожделеть...». Один литературный персонаж произнес и такую фразу: «Я желаю отсутствия желаний», а мог бы сказать и напротив: «Я желаю ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ ничего не хотеть». Употребление слова «желаю» в современном разговорном языке звучит несколько высокопарно, потому почаще пользуются словом «хочу». Неслучайно в «Словаре российского языка» пишется, что желать — означает иметь желание.

Вообщем, если принять данное П. И. Ивановым определение хотения как более высочайшей формы потребности, при которой осознаются не только ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ лишь цель, да и методы и средства ее заслуги, то оно фактически соответствует структуре мотива, если последний осознавать как сложное интегральное психологическое образование. А этапность формирования мотива в мотивационном процессе — по С. Л. Рубин­штейну и П. И. Иванову — соответствует этапности развития потребности. В об­щем-то, это и ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ логично: для их потребность и является мотивом.

Таким макаром, признание у влечений, желаний (хотений) наличия не только лишь потребностей, да и целей принуждает гласить о их не просто как о потребностях, да и как о сложных мотивационных образованиях (опредмеченных животрепещущих или «знаемых» потребностях); и при наличии активности (побуждения) они ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ могут считаться мотивами (в качестве таких рассматривают желания В. А. Крутецкий, 1980; и А. В. Петровский, 1986), а при отсутствии активности, но наличии намере-

ния ' — мотивационными установками. Если же нет и намерения, то желание (хоте­ние) выступает в виде мечты и грезы.

Представление желания (хотения) в форме мотивационной установки и мечты ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ разъясняет его «холодность», бесстрастность в почти всех случаях. К примеру, когда молвят: «Я желаю летом поехать на юг», это не означает, что я переживаю на этот момент потребность. Больше того, это не означает, что у меня на этот счет уже приня­то жесткое решение. Это может быть просто ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ мечта. Слова делают различные функ­ции, время от времени они просто выражают настроение. Когда в момент отчаяния человек гласит, что ему охото умереть, совершенно не непременно осознавать его практически; полностью может быть, что слова, брошенные им в порыве отчаяния и воспринятые дру­гими как заявление о намерении, по сути были не ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ чем другим, как разрядкой чувств. Отсюда не следует осознавать практически и опасности, которые имеют место при разгоревшемся конфликте. Когда человек гласит: «Я тебя убью»,— это не означает, что он вправду имеет такое намерение и уж тем паче не означает, что он мог бы совершить это злодеяние.

Различия в мотивационной напряженности ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ «хотения» тонко подметил К. К. Пла­тонов. Он пишет, что время от времени для ублажения собственного «хочу» человек может «горы сдвинуть», а вот из-за «хочется» ему бывает лень и пальцем пошевелить. «Хочется» иногда безвольно, так же как прихоть, т. е. беспристрастно неоправданное хотение. Оно может породить упрямство, но ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ никогда не порождает напористости. Это тот случай, когда человек просто вожделеет вкусненького, а не испытывает реальный голод.

Таким макаром, желание (хотение) вероятнее всего выступает как собиратель­ный, обобщенный термин для обозначения разных мотивационных образо­ваний, феноменов. Желание тоже можно рассматривать как разновидность жела­ния. Многозначность этого понятия ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ может проявляться и в обозначении шагов формирования мотива: желание избавиться от противного чувства либо усилить приятное— на шаге формирования потребности, желание проявить поисковую активность — на шаге формирования первичного (абстрактного) мотива, желание удовлетворить потребность конкретно этим методом (предпочтение) — на шаге «внутреннего фильтра», желание достигнуть цели — на конечном шаге формирования ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ мотива. Можно сказать, что в процессе мотивации появляется столько желаний, сколько ставится промежных и конечных целей, а желание (хотение) выступа­ет то в роли потребности (я желаю, чтоб меня уважали, обожали), то в роли намере­ния (я не хочет (не желаю) это делать).

Итак, подытоживая все вышеупомянутое, можно прийти к выводу, что ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ пробы ряда психологов разграничить такие понятия, как желание, желание и хотение, оказались не очень продуктивными. В особенности это касается 2-ух последних понятий. Больше того, анализируя научное и бытовое употребление в речи этих понятий, приходишь к выводу, что понятие «желание» (чхотениеъ) является родовым мотивационным термином, который может относиться ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ ,и к обозначению потребности, и к обозначе­нию мотива в целом, мотивационной установки, мечты, грез, влечений. И различия нужно находить быстрее меж разными видами (формами) желаний (хотений).

Намерение в «Психологическом словаре» определяется как сознательное рвение окончить действие в согласовании с намеченной программкой, направленной на достижение Предполагаемого результата.

'Влечения зависимо от ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ их силы и стойкости Н. Д. Левитов разделяет на увле- i чение и страсть. Увлечение — это еще больше оформившееся и поболее захватываю- ' щее личность желание1. Увлечения имеют различную длительность, но они всегда ограничены временем, пишет Н. Д. Левитов. Если увлечение затягивается на долгий срок, оно обычно перебегает ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ в страсть. Страсть — это не просто про­должительное увлечение, она имеет свою особенность — силу, что сближает ее с аффектом. Это, по С. Л. Рубинштейну, одержимость, выражающаяся в любви, не­нависти, скупости, в интересе к искусству, науке и спорту (кстати, и Н. Д. Левитов писал, что состояние увлечения близко к ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ состоянию заинтригованности, но у последней нет прикованности к объекту). Страсть может проявляться по отноше­нию к алкоголю, наркотикам, карточной игре, коллекционированию, рыбной ловле и т. д. Страсть всегда выражается в сосредоточенности, собранности помыслов-и> сил, направленности на единую цель, писал С. Л. Рубинштейн, т. е. с физиологиче­ской точки ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ зрения это доминанта. Она не всегда мила для человека, может осуж­даться им, переживаться как нечто ненужное, назойливое. В данном случае гово­рят о мании (к примеру, о токсикомании) — болезненном психологическом состоянии с сосредоточением сознания и эмоций на некий одной идее, одном желании. Это относится и к мании величия.

СКЛОННОСТЬ

Понятие «склонность» закрепилось ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ в российскей психологии в 40-е годы XX века (Б. М. Теплов, С. Л. Рубинштейн). Но до сего времени оно не полу­чило конкретного толкования. В одном случае склонность понимается как направ­ленность на определенную деятельность (С. Л. Рубинштейн, 1946), как профессио­нальная направленность (А. Г. Ковалев, 1969), как потребность ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ в каком-либо виде деятельности (Н. С. Лейтес, 1960; А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев, 1960; Г. А. Форту­натов и А. В. Петровский, 1956), в другом случае — как одно из проявлений соци­альной направленности личности (К. К. Платонов).

А. В. Орлов (1981) считает, что под склонностью следует осознавать не всякую, а полностью определенную ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ, внутренне целевую расположенность к деятель­ности, когда симпатичными оказываются не только лишь достигаемые цели, да и сам процесс деятельности. Склонность выступает как «потребностное отношение» к деятельности, к которой данное лицо в особенности неравнодушно.

Обозначу специальные особенности склонности:

а) как побуждение к деятельности она всегда соответствует* содержанию ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ этой дея­тельности (она внутренне мотивирована своим содержанием, типом деятельно­сти; к примеру, при выборе вида спорта склонность к работе «взрывного» харак-

1 Правда, на обязательности выделения увлечений Н. Д. Левитов не настаивал, замечая, что определения «влечение» и «увлечение» нередко употребляются в жизни как синонимы. В то же время нам ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ представляется, что термин «увлечение» — более вместительный и связан не только лишь с вле­чениями (к примеру, увлечение модой не есть желание к ней: я одеваюсь, как все, чтоб не выделяться, а не из-за влечения к тому, что стильно).

тера приводит к занятиям спринтом, склонность к различной деятельнос­ти — к занятиям ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ спортивными играми и т. д.);

б) определяемая чаше всего размеренными типологическими особенностями параметров нервной системы (Е. П. Ильин, 1986), уровнем активированности мозга (Б. Р. Ка­дыров, 1990), она является устойчивым вектором выбора вида деятельности;

в) деятельность в согласовании со склонностью всегда личностно значима, занима­ет принципиальное место посреди ценностей ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ человека, содействует формированию направ­ленности личности, определенного видения мира;

г) склонность при выборе адекватной ей деятельности перерастает в стойкий инте­рес. Как отмечает В. Н. Мясищев, склонность — это неустанное внимание к из­бранной деятельности, это неутолимая любовь к ней, это негаснущее увлечение;

д) при отсутствии деятельности, соответственной склонности, у человека ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ появля­ется скукотища и неудовлетворенность своими занятиями.

Р. Кеттелл (R. Cattell, I957) различает общие склонности (common traits), кото­рые характерны всем людям, подвергавшимся соц воздействиям, и уни­кальные склонности (unique traits), характеризующие определенную индивидуаль­ность. В последних, в свою очередь, он выделяет относительно уникальные (inteisicalty unique), которых нет ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ ни у кого другого.

Р. Кеттелл различает склонности и по признаку модальности. Если они направ­ляют человека на достижение определенной цели, то их он именует «динамически­ми склонностями», если они касаются эффективности, то — «склонностями-способ­ностями» (ability traits), если они связаны с энергичностью, чувственностью, то — «темпераментными склонностями*. Более принципиальное значение Р. Кеттелл ВЛЕЧЕНИЯ, ЖЕЛАНИЯ, ХОТЕНИЯ прида­ет первым склонностям — «динамическим».


vliyanie-cenovoj-diskriminacii-na-ekonomicheskoe-blagosostoyanie.html
vliyanie-cherez-uchastie-privlechenie-trudyashihsya-v-upravlenii.html
vliyanie-cveta-na-cheloveka.html